Sapardi Djoko Damono, 'Aku Ingin'

I Want

I want to love you simply:
in words not spoken
tinder to flame which transforms it to ash

I want to love you simply:
in signs not expressed
clouds to the rain which makes them evanesce

(1989, translated by John. H. McGlynn)

Александр Месропян

 в пространстве Армении речь мне моя не впрок

как после потопа першит в пересохшем горле
как вызубрив вечером утром забыл урок
и грифельный мрак за спиной и базарный город

во времени длинном уже далеки и кровь
уже горяча но еще не настолько больно
чтоб эту привитую к черствым камням любовь
душой не кривя можно было назвать любовью

о чем же тогда? я бы мог и не тратить слов
но только теперь словно за руку взял Вергилий
из возраста страха темных пустых углов
я перехожу в возраст страха пустых усилий

как просто построить маленькую страну
сначала большую строишь
потом теряешь
теряешь
теряешь
теряешь
еще теряешь
и получаешь в итоге маленькую страну

похоже судьба не стоит сказанного о ней
о чем же тогда? о вере? о птице достигшей брега?
но это почти случайность даже для оных дней
похоже и впрямь кроме смерти смертному нет ночлега

и время руин длиннее чем длинный мотив зурны
длиннее чем оправданье когда оправдаться нечем
так долго что успеваешь не только поверить в сны
но даже запомнить несколько слов этой древней речи

правда не впрок в пространстве диаспоры степь да снег
я выживу постепенно запомнить всех безымянно
как после потопа как женщину вернее как жест бог-с-ней
за час с небольшим полета с конфеткой мятной

(1989)

The Road Not Taken by Robert Frost

Two roads diverged in a yellow wood,
And sorry I could not travel both
And be one traveler, long I stood
And looked down one as far as I could
To where it bent in the undergrowth;

Then took the other, as just as fair,
And having perhaps the better claim
Because it was grassy and wanted wear,
Though as for that the passing there
Had worn them really about the same,

And both that morning equally lay
In leaves no step had trodden black.
Oh, I kept the first for another day!
Yet knowing how way leads on to way
I doubted if I should ever come back.

I shall be telling this with a sigh
Somewhere ages and ages hence:
Two roads diverged in a wood, and I,
I took the one less traveled by,
And that has made all the difference. 

Софья Андреевна о несвободе

"Фактически я, конечно, свободна: у меня деньги, лошади, платья — все есть; уложилась, села и поехала. Я свободна читать корректуры, покупать яблоки Л. Н., шить платья Саше и блузы мужу, фотографировать его же во всех видах, заказывать обед, вести дела своей семьи — свободна есть, спать, молчать и покоряться. Но я не свободна думать по-своему, любить то и тех, кого и что избрала сама, идти и ехать, где мне интересно и умственно хорошо; не свободна заниматься музыкой, не свободна изгнать из моего дома тех бесчислен­ных, ненужных, скучных и часто очень дурных людей, а принимать хоро­­ших, талантливых, умных и интересных. Нам в доме не нужны подоб­ные люди — с ними надо считаться и стать на равную ногу; а у нас любят порабощать и поучать…     И мне не весело, а трудно жить… И не то слово я употребила: весело, этого мне не надо, мне нужно жить содержательно, спокойно, а я живу нервно, трудно и малосодержательно" -  8.03.1898.

"Фауст": впечатления

Я ожидала от "Фауста" зашедшей в тупик жажды абсолюта, которая толкает на крайности. Пока наблюдаю скучающего самоуверенного мудака, который не удосужился в юности вкусить прелестей разгульной жизни и поддался на нелепейшую провокацию. Но с какой гордыней... Любой герой Осаму Дадзая, какам бы жалким он ни был, приятнее чванливого профессора с высоким ЧСВ. И, несмотря на мое недоумение, тоска и жалость профессора к себе настолько relatable, что я пока продолжаю читать. 

Shakespeare, sonnet 27

Sonnet 27

Weary with toil, I haste me to my bed,

The dear repose for limbs with travel tired;

But then begins a journey in my head,

To work my mind, when body’s work’s expired:

For then my thoughts (from far where I abide)

Intend a zealous pilgrimage to thee,

And keep my drooping eyelids open wide,

Looking on darkness which the blind do see:

Save that my soul’s imaginary sight

Presents thy shadow to my sightless view,

Which, like a jewel hung in ghastly night,

Makes black night beauteous and her old face new.

Lo, thus, by day my limbs, by night my mind,

For thee, and for myself, no quiet find.

Бескомпромиссный Илья Валерьевич

не стану скрывать –
мне нравятся революции
охотно признаюсь –
мое любимое божество –
Шива, Разрушитель Миров
(я видел его однажды
во время кислотного трипа
в черно-оранжевом небе
жонглирующего черепами вселенных)

мне противны те, кто цепляются
за утлые остовы
человеческих иллюзий –
социальное положение, нацию,
расу, империю, церковь, так называемые
незыблемые научные истины
или семейные ценности

в конце концов, они, разумеется,
все равно побеждают

Хотя часть из них гибнет,
рассеченная сверкающей ваджрой,
новые выползают из земли,
словно черви после дождя

однако тот волшебный миг,
когда они корчатся в ужасе
в потревоженной навозной куче!

как жаль, что за короткую
человеческую жизнь
такое можно увидеть
от силы два-три раза

*

в период
борьбы с длинными волосами
в школе
где я учился
директриса
выставляла у входа
патруль
из числа сознательных комсомольцев
вооруженных ножницами

комсомольцы
отлавливали волосатиков
и отсекали им локоны
с одной стороны головы
после чего
жертва
была вынуждена
бежать в парикмахерскую
и стричься
под уставной полубокс

я тоже был волосатиком

лязг холодных ножниц

я до сих пор слышу его
у себя над ухом
днем и ночью
чувствую
прикосновение холодного металла
к коже
вскакиваю с криком
в середине ночи

включаю телевизор
и слышу металлический лязг
читаю иную статью в газете
и прикрываю рукой
ухо

люди с ножницами
любители символической кастрации
завистливые импотенты
хозяева трусливых маленьких гильотин

вам не хватило смелости
сразу отрезать мне голову

рано или поздно
наступит время
расплаты за педагогические ошибки

*

деньги – это фантики
от будущих конфет
фантиков можно напечатать сколько угодно
конфет все равно на всех не хватит

с перекошенными лицами
с хитрыми улыбками
с идиотскими ухмылками
они едут менять свои фантики
на другие фантики
вкладывать фантики в предприятия
по производству фантиков
приобретать фантики
которые приносят в год по четырнадцать новых
фантиков

вцепившись костлявыми пальцами в груду фантиков
раскрыв беззубые рты
в предсмертном крике
встретят неумолимый взгляд

Творца Миров
Господина Вечности

*

время ускоряется
но мы не замечаем этого
потому что ускоряемся вместе с ним
пространство сжимается
но мы и этого не замечаем
потому что тоже сжимаемся

(сравните восторг, испытанный Колумбом при виде песчаных берегов Сан-Сальвадора, и безразличие, которое испытывает господин Лекок, член совета директоров из Страсбурга, каждый раз когда колеса его «Конкорда» касаются ВПП аэропорта им. Кеннеди)

пока у нас был Бог
мы обладали вечностью
которая не ускоряется
и не сжимается
с ее помощью мы могли измерять
пространство & время

но с тех пор Бог умер
тамагочи в кармане у рассеянной девочки
мы мечемся с все возрастающей скоростью
в крохотной тесной Вселенной
переполненной просроченными желаниями
и отложенным на завтра счастьем